Анализ рисков фармацевтического предприятия — систематическая процедура выявления, оценки и контроля угроз качеству, безопасности и эффективности лекарственных средств на протяжении всего жизненного цикла продукта. Международное руководство ICH Q9 (Quality Risk Management) обязывает проводить такую работу от стадии доклинических исследований до пост-маркетингового фармаконадзора. Для предприятия это одновременно инструмент обеспечения качества и юридический щит: грамотно выстроенная система управления рисками для качества (QRM) снижает вероятность отзыва серии, штрафов Росздравнадзора и — что тревожнее всего — уголовного преследования по ст. 238.1 УК РФ.
Мы регулярно сопровождаем фармацевтические компании при проверках ФБУ «ГИЛС и НП» и разбирательствах с регуляторами. Количество дел, где пробелы в системе QRM стали отправной точкой обвинения, за последние годы заметно выросло. Ниже разбираем, из чего складывается анализ рисков, какие требования предъявляет законодательство и где ошибки в управлении рисками превращаются из внутренней проблемы в основание для уголовного дела.
Риск в фармацевтике — сочетание вероятности ущерба и тяжести его последствий (определение ISO/IEC Guide 51). Управление рисками для качества охватывает четыре стадии: идентификацию опасностей, анализ и оценку рисков, принятие мер по снижению, периодический пересмотр результатов. Схема основана на принципах цикла PDCA (Plan — Do — Check — Act), но решения принимаются в любой точке, и каждый пересмотр способен запустить процесс заново.
Фармацевтическая система качества, описанная в ICH Q10, включает QRM как обязательный элемент. Без работающей системы управления рисками предприятие не соответствует правилам надлежащей производственной практики (GMP) и не может получить лицензию.
Приоритет каждого риска определяют три параметра: тяжесть последствий (Severity), вероятность возникновения (Probability) и обнаруживаемость (Detectability) — способность выявить опасность до того, как она причинит вред пациенту. Произведение трех величин дает RPN (Risk Priority Number) — числовой показатель ранжирования угроз в методе FMEA. Чем выше RPN, тем настоятельнее нужны корректирующие и предупреждающие действия (CAPA).
Юридическое измерение появляется именно здесь. Когда инспектор видит, что предприятие не вело реестр рисков, не документировало расследование отклонений и не проводило ежегодный обзор качества продукции — это доказательство того, что руководство знало об угрозе и не предприняло мер. В делах по ст. 238 УК РФ такие факты формируют субъективную сторону состава.
ICH Q9 опубликован в 2005 году. В 2023-м вышла пересмотренная редакция ICH Q9(R1) с усиленными требованиями к формализации процесса и интеграции накопленных знаний. Вместе с ICH Q8 (концепция Quality by Design, проектируемое пространство Design Space), ICH Q10 (фармацевтическая система качества) и ICH Q12 (управление изменениями на протяжении жизненного цикла) эти документы образуют каркас, на который опираются регуляторы: FDA в США, EMA в Европейском союзе, Росздравнадзор в России.
В российском праве нормативная вертикаль выстроена так. Федеральный закон № 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств» — базовый отраслевой акт. Приказ Минпромторга от 14 июня 2013 года № 916 — национальные Правила GMP; пункт 22 прямо обязывает внедрить систему управления рисками для качества. Решение Совета Евразийской экономической комиссии № 77 — Правила GMP ЕАЭС, гармонизированные с европейскими. Приказ Минпромторга № 1997 конкретизирует области применения QRM. Постановление Правительства РФ от 29 июня 2021 года № 1049 устанавливает категории риска при лицензионном контроле Росздравнадзора: от низкого до значительного, и частота проверок напрямую зависит от присвоенной категории.
Спецификации на субстанции и готовые лекарственные средства определяются Государственной фармакопеей Российской Федерации и Европейской фармакопеей — отклонение от них рассматривается как прямое нарушение регистрационного досье.
Смежные стандарты — ISO 31000 (управление рисками), ISO 14971 (управление рисками медицинских изделий), ISO 9001 (риск-ориентированное мышление в системе менеджмента качества) — формально необязательны для фармпроизводства, но инспекторы PIC/S и ФБУ «ГИЛС и НП» ссылаются на них при оценке зрелости системы предприятия.
Практический итог для руководителя: отсутствие документированной системы QRM — основание для отказа в выдаче заключения GMP. Без него производство лекарственных средств в России невозможно.
ICH Q9 описывает несколько методов, ни один из которых не универсален. Выбор определяется задачей и глубиной имеющихся данных.
FMEA (Failure Mode and Effects Analysis) разбивает процесс на элементы, для каждого определяет виды отказов и рассчитывает RPN. Расширенная версия — FMECA — добавляет весовой коэффициент критичности (стандарт IEC 60812). По данным исследования Кашириной А.Б. и др. (2020, кафедра промышленной фармации Сеченовского Университета, 111 опрошенных уполномоченных лиц по качеству из 48 субъектов РФ), это самый распространенный метод на российских предприятиях.
HACCP (Hazard Analysis and Critical Control Points) включает семь этапов — от идентификации опасностей до создания системы документирования — с определением критических контрольных точек (CCP). Адаптирован к фармацевтике на основе WHO Technical Report Series No 908, Annex 7. Особенно эффективен при контроле микробиологической контаминации и обеспечении стерильности инъекционных форм.
HAZOP (Hazard and Operability Study, стандарт IEC 61882). Группа экспертов перебирает возможные отклонения параметров процесса с помощью ключевых слов — «нет», «более», «иные». В фармацевтике применяется преимущественно для оценки безопасности технологических линий и чистых помещений.
FTA (Fault Tree Analysis, стандарт IEC 61025) строит визуальную карту причинных цепей с логическими операторами. Незаменим при расследовании отклонений, когда нужно докопаться до корневой причины и убедиться, что устранение одной проблемы не порождает другую.
PHA (Preliminary Hazard Analysis) применяется на ранних стадиях, когда полная информация отсутствует: при проектировании помещений, запуске нового препарата или оценке целесообразности производства на многопрофильных мощностях с риском перекрестной контаминации.
Матрица рисков — таблица «вероятность × тяжесть» — простейший и самый наглядный инструмент приоритизации. Часто дополняется SWOT-анализом для оценки стратегических угроз.
Количественные методы расширяют арсенал. Метод Монте-Карло позволяет моделировать тысячи сценариев и оценивать финансовые последствия каждого — от затрат на отзыв продукции до потерь при задержке клинических испытаний на любой из фаз (I–IV). Анализ чувствительности показывает, какой параметр сильнее всего влияет на итоговый уровень риска. Диаграмма Исикавы, разработанная Каору Исикавой, и диаграмма Парето остаются базовыми инструментами при поиске корневых причин.
Современные подходы выходят за рамки ручных методик. Алгоритмы машинного обучения (в частности, метод случайного леса) применяются для прогнозирования рисков биоэквивалентности при разработке дженериков и биоаналогов. Байесовские сети моделируют причинно-следственные связи в условиях неполных данных. PAT (Process Analytical Technology) обеспечивает контроль критических параметров процесса (CPP) и критических показателей качества (CQA) в реальном времени, а статистическое управление процессами (SPC) с контрольными картами Шухарта помогает вовремя обнаружить дрейф параметров.
С позиции инспектора — и нашего опыта сопровождения проверок — значение имеет не столько выбор конкретного метода, сколько документированность и обоснованность решений. Отсутствие записей об оценке рисков при контроле изменений, квалификации оборудования или аудите поставщиков — одно из самых частых замечаний.
На конференции «РегЛек-ЕАЭС 2019» ФБУ «ГИЛС и НП» представило анализ частых несоответствий в области фармацевтической системы качества. Среди них — производство на площадке, не указанной в регистрационном удостоверении; отсутствие расследования отклонений с определением корневых причин; формальная система QRM без реестра рисков и пересмотра; нарушение целостности данных (Data Integrity) в электронных записях; отсутствие самоинспекции по утвержденному графику. Каждое такое нарушение — повод для отказа в заключении GMP.
Но ряд ситуаций выходит за пределы административного контроля.
Когда недоброкачественный препарат попадает в оборот и причиняет вред здоровью, вступает в действие ст. 238.1 УК РФ (обращение фальсифицированных, недоброкачественных и незарегистрированных лекарственных средств). Санкция — до восьми лет лишения свободы; если пострадали несколько пациентов, срок увеличивается. Мы сталкивались с делами, где отправной точкой обвинения служил конкретный пробел в QRM: не проведен FMEA при смене поставщика субстанции, не валидирован процесс очистки оборудования, не обеспечен мониторинг температурного режима в холодовой цепи. Следователь предъявлял эти факты как доказательства преступной небрежности.
Уполномоченное лицо по качеству (Qualified Person) несет персональную ответственность за выпуск каждой серии. Подписание разрешения без надлежащей оценки рисков превращает должностную ответственность в уголовную. Миф «QP отвечает только перед работодателем» разбивается о практику возбуждения дел.
При работе с рекламациями потребителей и сигналами фармаконадзора надо понимать: задокументированная жалоба, оставленная без анализа рисков, — потенциальный аргумент обвинения. Карантинная зона для подозрительной продукции — не формальность, а юридическая необходимость.
Исследование кафедры промышленной фармации Сеченовского Университета (Каширина, Пятигорская и др., журнал «Фармация и фармакология», 2020) показало: лишь половина из опрошенных уполномоченных лиц использовала риск-ориентированный подход при принятии решений. Большинство предприятий не описало в документации ответственность руководства, порядок информирования о рисках, требования к обучению персонала методам QRM. Вывод авторов жесткий: в отрасли преобладает поверхностный подход. Причины — дефицит специалистов и отсутствие конкретных методических рекомендаций Минпромторга.
С позиции адвокатов это создает системный правовой риск. Предприятие с формальной документацией QRM оказывается при проверке в худшем положении, чем то, которое честно признало отсутствие системы: документы создают видимость осведомленности, а реальное бездействие — основание для обвинения в небрежности.
Те же авторы предложили 17 практических шагов по внедрению QRM — от политики на уровне руководства до программы обучения и процедуры оценки эффективности. Мы обращаем внимание клиентов на три точки, где юридическая экспертиза критична. Документирование — каждая оценка рисков оформляется протоколом, который при проверке становится доказательством; некорректно составленный протокол хуже отсутствующего. Процедура контроля изменений — любое изменение без оценки рисков создает «слепую зону», которую инспектор обнаружит раньше вас. Фармацевтическая разработка — определение допустимого и остаточного риска через планирование эксперимента (DoE), Bow-Tie анализ и FMEA на стадии, когда изменения еще не стоят миллионов. Принцип непрерывного улучшения, заложенный в ICH Q10, предполагает, что система QRM развивается вместе с предприятием, а не остается на бумаге с момента запуска.
Если ваше предприятие готовится к GMP-инспекции или уже получило замечания Росздравнадзора, связанные с системой управления рисками, — стоит провести правовой аудит документации QRM до того, как этим займется следователь. Мы проверяем полноту реестра рисков, адекватность протоколов FMEA и HACCP, соответствие процедур контроля изменений требованиям Правил GMP, содержание ежегодных обзоров качества. Разница между административным замечанием и уголовным делом нередко определяется именно качеством этих документов.
Руководителю подрядной организации вменяли хищение 41 млн рублей при исполнении муниципального контракта. Мы построили защиту на анализе первичных документов и назначенной по нашему ходатайству строительно-технической экспертизе: работы были выполнены, спор носил гражданско-правовой характер. Суд исключил квалифицирующий признак «в особо крупном размере» и назначил наказание условно.
Финансовому директору производственной компании инкриминировали уклонение от уплаты налогов на 68 млн рублей. Совместно с налоговым консультантом добились пересчёта недоимки: часть эпизодов вышла за пределы срока давности, часть была снята после сверки с инспекцией. После уплаты уточнённой суммы дело прекращено по ст. 28.1 УПК РФ.
Доверителя обвиняли в передаче денег должностному лицу контролирующего органа. Мы добились признания недопустимыми результатов ОРМ, проведённых с нарушением закона об оперативно-разыскной деятельности, и заявили о признаках провокации. Суд первой инстанции постановил оправдательный приговор, апелляция оставила его без изменения.
Изучаем постановления, протоколы и переписку. Восстанавливаем хронологию событий до первой встречи со следствием.
Называем реалистичные сценарии — от худшего к лучшему. Показываем, что можно изменить, а что уже нет.
Подписываем соглашение об оказании юридической помощи. Сумма и объём работ фиксируются письменно.
Участие в следственных действиях, ходатайства, суд, апелляция и кассация — без передачи дела помощникам.
Пошаговый порядок действий с момента, когда следственная группа предъявила постановление. Что вправе требовать хозяин помещения, какие записи обязательно вносить в протокол, как фиксировать изъятие техники и почему опись изъятого важнее любых устных договорённостей со следователем.
В адвокатском искусстве столько зависит от «игры», что неопытный юрист может сбросить лучшие «карты», а потом удивляться, как мог он проиграть… Избежать ошибки, значит сделать шаг вперед на пути к совершенству.
Любой уголовный процесс начинается с сообщения о совершенном, совершаемом либо готовящемся преступлении. На этой стадии многим кажется, что от адвоката мало что зависит, но разберем главные моменты.
Ответим в течение рабочего дня
Оставить комментарий