«Заключенные все время жалуются, ходатайства пишут». Судовой журнал

deyatelnost-advokata(Начало здесь) Первое время я приходила ровно к девяти часам, но это оказалось бессмысленно, потому что моя судья приходила обычно к десяти. Только если вдруг какое-то суперважное дело было назначено на 10:30, тогда ладно, она могла быть на месте в 9:40.

В день обычно было по 5-6 заседаний, иногда больше. Перед тем, как судья ушла в отпуск до середины сентября, мы отложили все дела — причем там оказалось столько дел, что график сразу оказался забит до середины октября. А когда судья ушла в отпуск, она еще неделю каждый день приходила на работу раньше меня и отписывала все постановления, которые не успела сделать за все это время.

Моей судье было лет сорок – она прекрасная, но очень заработавшаяся женщина. У нее, по-моему, было больше всех работы в этом суде. Был только один раз, когда она ушла из суда раньше меня, а я раньше шести никогда не уходила. Всегда была куча недоделанных дел — за те три месяца, что я там работала, у нас одновременно в производстве были 70 уголовных дел и 130 материалов. Это те, что мы рассматривали в текущем режиме, некоторые дела еще с прошлого года тянулись.

Нам постоянно приходили материалы по всяким жалобам, материалы из уголовной инспекции — одному надо продлить испытательный срок, другого взять под стражу. Заключенные все время жалуются, ходатайства пишут.

Если заключенный жалобу просто для того, чтобы подольше посидеть в СИЗО, то заседание обычно выглядит так: его привозят, оглашают ходатайство, прокурор его не поддерживает, заключенный поддерживает. Может при этом начать жаловаться на свою жизнь, может не начать, — это отношения к делу, по словам судьи, никакого не имеет. И потом судья уходит на постановление или запрашивает какие-то новые документы, если они нужны.

5 июня. Говорим с адвокатом:

— Ну чего он, нормальный мальчик? Давайте условку дадим?

— Вы с ума сошли? Лицо его видели? Это же убийца натурально.

Судья: «Ну так условный или нет?». Адвокат: «Нет, ну давайте он всё-таки немножко посидит, подумает».

9 июня. Думала, что единственное, на что я сегодня способна, — это шить папочки, но вот уже десять минут не могу попасть ниткой в иголку. В общем, мы с судьёй тупим, потому что девятый день без выходных, а остальные за компанию. У нас тут, тем временем, посадили следака за взятку.

Пока судья на приговоре, я могу воровать её абрикосы, а она не может сказать мне, что я ****** [окончательно потеряла стыд. — МЗ]. Я хочу домой, пожалуйста.11 июня. Сегодня судья на приговоре, и все заседания мы откладываем, а когда на одно пришло 16 человек потерпевших, было так.

Самое ужасное — это если человек, например, хочет по УДО. Потому что приходит представитель изолятора с его личным делом и начинает оглашать все справки о поощрениях или взысканиях, все его характеристики, всю эту фигню, которую я записываю, это был ужас.

У нас был один осужденный, который писал жалобы, не переставая. Он обжаловал вообще все постановления, даже те, которые были в его пользу. Однажды по его жалобам у нас было два заседания в день. И вот он потом честно написал судье письмо, которое попросил приобщить к делу. Там он писал судье: «Вы прекрасная женщина, я понимаю, что вы не можете мои жалобы удовлетворить, но поскольку я хочу досидеть в СИЗО до конца срока, я вам их пишу, извините, что отнимаю у вас время».

Несколько раз в месяц у судьи бывает дежурство, когда она рассматривает не только текущие дела, но и всякие аресты или продления арестов. Иногда дежурство выпадает на выходные, но на выходных только аресты и депортации. Обычно на дежурство нам приносили дел по пять арестов. На депортацию привозили всяких таджиков и узбеков, которые нарушили миграционное законодательство. Был один очень смешной чувак, который приехал из Молдовы, он сказал, что в России пошел служить в церковь и так заслужился, что забыл уехать. Пришлось его выслать.

Раньше шести-семи я с работы не выходила. Один раз ушла после одиннадцати. Причем поскольку я поняла, что уже сама никак не доеду до дома, то обратно я ехала на машине с двумя операми и чуваком, которого мы арестовали. Они сначала меня до дома добросили, а потом и его отвезли. Причем всю дорогу арестованный с опером спорили про Коломойского и бандеровцев. А на следующий день следователь, которая держала нас до вечера на работе, притащила в качестве извинения огромную корзину фруктов. Судья бегала за ней с этой корзиной по коридору, пытаясь вернуть, но ничего не вышло, и корзина осталась у нас. Не сказать, чтобы кто-то расстроился.

Еще в первые дни моей работы судье пришла бумажка о том, что все подарки работники суда должны с товарным чеком относить в специальную комиссию, которая будет рассматривать этот подарок и высчитывать, можно его было дарить судье или нет. Поэтому каждый раз, когда кто-то пытался принести свою шоколадку, судье приходилось бегать и возвращать ее. Был у нас подсудимый, которому мы дали не очень много, и его бабушка в благодарность притащила коробку конфет. Судья ей тоже кричала «Не надо! Не смейте», но та в итоге конфеты все равно оставила, и я их съела (Продолжение следует).

Егор Сковорода

Как не стать легкой добычей оперов, следователей, прокуроров и судей

 

Как самому взыскать выплаты по ОСАГО

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.