Подброшенное оружие. КУРГАНСКИЕ

В своей адвокатской практике я сталкивался и работал с разными группировками: коптевской, Измайловской, кунцевской, подольской, казанской, архангельской, долгопрудненской и другими. У каждой из них, конечно, свои особенные и общие черты. Но по-моему, среди них курганская выделяется своей выразительной и колоритной индивидуальностью.

Сразу после легендарного побега Александра Солоника из «Матросской тишины» ко мне в консультацию приехали новые клиенты.

Двое молодых парней, представившись, попросили меня принять участие в защите двух своих товарищей. Но прежде чем изложить суть дела, по которому они были задержаны, посетители попросили меня выйти с ними на улицу и переговорить с родственниками обвиняемых.

Меня немного удивило, почему родственники не могут войти в юридическую консультацию, на что ребята сказали:

– Мы вам все объясним, вы сами все увидите.

Ничего не оставалось, как выйти на улицу.

Мы подошли к шикарному черному пятисотому «мерседесу» с тонированными стеклами. Один из парней услужливо открыл дверь и предложил сесть на заднее сиденье.

Впереди сидели двое рослых, крепко сбитых мужчин. Один из них обернулся ко мне и приветливо улыбнулся:

– Валерий Михайлович, меня зовут Виктор.

Другой назвался Олегом Нелюбиным.

– Мы о вас слышали, какое-то время наблюдали за вашей работой, – загадочно сказал Виктор. – Мы бы очень хотели, чтобы вы стали помогать нам по отдельным проблемам, которые у нас возникают.

Я сказал, что мне, конечно, приятно слышать такой отзыв о моей работе, но она может быть связана только с каким-либо конкретным уголовным делом, которое уже возбуждено. И я прочел им небольшую лекцию.

– Да-да, мы в курсе, – сказал Виктор. – Дело в том, что двоих наших ребят совершенно незаслуженно задержали в одном отделении милиции за перевозку оружия, которое нашли в их «БМВ». Но эти ребята никакого отношения к оружию не имеют, поэтому я бы попросил вас принять их защиту и постараться освободить.

– Хорошо, – сказал я, доставая блокнот и ручку. – Диктуйте фамилии и имена ваших ребят и номер отделения, где они сейчас находятся.

Через несколько минут я записал их фамилии, телефон следователя, номер отделения, где они содержатся.

С одним из так называемых родственников я поднялся в консультацию, оформил ордер, позвонил следователю. Того на месте не было. Чтобы не терять времени, я решил выехать в отделение милиции, которое находилось недалеко от Белорусского вокзала.

Когда я вошел в отделение, то сразу попросил дежурного проверить в журнале, есть ли среди задержанных мои клиенты. Дежурный нашел в журнале фамилии моих клиентов, но сказал, что их только что увезли в ИВС – изолятор временного содержания. Он имеется не в каждом отделении милиции и практически на одной территории может обслуживать четыре-пять отделений.

Через несколько минут я уже был у метро «Новослободская», в отделении милиции с ИВС.

Пройдя по коридору и завернув за угол, я натолкнулся на группу людей, которые о чем-то шумно говорили. Среди них выделялся коренастый упитанный брюнет небольшого роста, круглолицый. Улыбаясь, он держал в руках несколько свертков и пакетов и пытался пройти в помещение, куда его не пускали сотрудники милиции. Он вел себя как-то забавно: что-то им объяснял, рассказывал и смеялся, но милиционеры его не пропускали: не положено, и все.

Я взглядом отыскал среди милиционеров знакомого старшину, так как и раньше мне приходилось по работе бывать в этом отделении милиции. Я поздоровался и попросил его отойти в сторону.

– А что случилось, какая у вас тут проблема? – спросил я у него.

– Да вот, журналиста одного задержали…

Я всмотрелся в лицо мужчины и узнал его. Это было знаменитое скандальное дело, когда журналист, сотрудник одного из журналов, написал нецензурное стихотворение, и оно было опубликовано. Произошла совершенно нелепая реакция со стороны правоохранительных органов. За ним в редакцию приехала милиция и забрала за хулиганство – за публикацию нецензурных стихов в журнале.

По-моему, продержали журналиста в отделении милиции несколько суток и выпустили, прекратив так и не возбужденное уголовное дело. Теперь вот прославленный стихотворец нецензурного жанра приехал в отделение милиции с передачей для своих бывших сокамерников, с которыми познакомился в ИВС.

– Они находятся здесь? – спросил я у старшины, назвав фамилии своих клиентов.

– Да, здесь они.

– А как мне найти следователя?

– Идите в шестнадцатый кабинет. Он там.

Я постучал в дверь шестнадцатого кабинета и вошел. За столом сидели двое в штатском с кобурами на поясе. Это были оперативные работники. Я представился и спросил, где можно видеть следователя, и назвал его фамилию. Оперативники удивленно посмотрели на меня и спросили:

– А кто вы?

– Я адвокат.

– По какому делу? – спросил один из сидевших за столом.

Я назвал своих клиентов.

– А, курганские бандиты! – сказал оперативник. – Ну что вам сказать… Мы их задержали по факту перевозки оружия, и они будут привлечены к уголовной ответственности по 218-й статье (старая редакция Уголовного кодекса). Поэтому плохи ваши дела. Ничего у вас не получится с освобождением ваших клиентов.

– Хорошо. В таком случае могу я почитать протокол их задержания?

– Без проблем, – ответил оперативник и протянул мне листок.

Вскоре я узнал, что мои подопечные ехали на «БМВ» и были задержаны одной из патрульных групп для проверки документов. В машине был произведен обыск и под задним сиденьем в салоне нашли пакет с двумя пистолетами – «ТТ» и «Макаров». После этого Алексей и Дмитрий – так звали клиентов – были задержаны и доставлены в отделение милиции.

Интенсивный допрос продолжался несколько часов, но мои подопечные так и не признались и только утверждали, что ехали в машине и подвезли двоих незнакомых попутчиков, которые оставили пакет с оружием.

В кабинет вошел молодой человек лет тридцати. Это и был следователь, ведущий дело. Он приехал с Петровки, куда отвозил оружие на дактилоскопическую и баллистическую экспертизы, то есть для проверки отпечатков пальцев на стволах и криминального происхождения оружия: производились ли из него выстрелы или нет и значится ли оно в каких-либо уголовных делах. На экспертизу были представлены и лоскутки от их одежды.

Я получил согласие на встречу с моими подзащитными. Через несколько минут я увидел Дмитрия и Алексея в комнате, где адвокаты встречаются со своими подзащитными. Это были ребята двадцати пяти – тридцати лет, изрядно избитые: у одного была порвана рубашка, у другого – оторвана нижняя часть брюк. Я спросил, почему одежда у них в таком состоянии. Оказалось, что в первом отделении милиции, куда их доставили, оперативники первым делом хорошенько их избили, а потом взяли и содрали по лоскутку ткани с рубашки и брюк. Один из оперативников демонстративно брызнул масло из масленки на куски одежды и сказал: «Вот теперь экспертиза докажет, что у вас на одежде масляные пятна от перевозимого вами оружия, так что вас закроют (закрыть – арестовать, жарг.) надолго».

Потом приехали то ли муровцы, то ли руоповцы, стали расспрашивать ребят о причастности к организованной преступной группировке.

– Не оставляли ли вы пальцев на оружии? – спросил я у ребят.

– Мы вообще никогда этого оружия и не видели, – сказали ребята, – так и написали, что перевозили людей в машине и они оставили у нас пакет. Так что стопроцентно нет отпечатков пальцев на оружии.

Они сказали, что была предпринята попытка вложить оружие в их руки, но они не поддались.

Итак, у меня было достаточно шансов доказать их непричастность к преступлению и добиться освобождения из-под ареста. Но я объяснил моим подзащитным, что необходимо дождаться результатов экспертизы.

Через два дня я связался со следователем и в буквальном смысле слова заставил его заехать на Петровку за результатами экспертизы. Они оказались утешительными для нас: на стволах не обнаружено отпечатков пальцев моих клиентов, стволы не имели криминального прошлого, не проходили по другим уголовным делам. Что касается их одежды, то действительно, на ней были пятна масел оружейного свойства. Но я тут же попросил провести еще одну экспертизу – для установления соответствия масляных пятен на одежде маслу на оружии, найденном в их машине. Экспертиза была проведена и показала, что это совершенно разные масла.

Я убедил следователя, что мои подопечные не причастны к преступлению, во-первых, ездили они на машине по доверенности, во-вторых, сумка принадлежала подсевшим к ним попутчикам.

Следователь вызвал владельца этой машины. Им оказался коммерсант, который подтвердил, что действительно она принадлежит ему и что он дал ее ребятам во временное пользование.

Я настаивал на немедленном освобождении клиентов из-под стражи, пригрозив следователю, что в соответствии с законом обжалую его Действия перед прокурором. Посовещавшись с руководством, следователь освободил Дмитрия и Алексея из-под стражи.

Но как только мы вышли из отделения милиции и я посадил их в свою машину, за нами пристроился «хвост». Видимо, оперативники рассчитывали на то, что я передам своих клиентов в руки так называемых сообщников и их возьмут тепленькими.

Ехать пришлось с приключениями. Мы петляли, виляли, сворачивали в какие-то переулки, пытаясь оторваться от «хвоста», и вскоре нам это удалось. Попрощавшись, я высадил ребят у остановки автобуса и поехал к себе домой.

Через два дня ко мне в консультацию вновь приехал радостный и довольный Виктор. На сей раз все поднялись в помещение моей консультации, тепло благодарили меня за оказанную помощь и попросили разрешения вновь обращаться ко мне за помощью, если у них что-то случится. Я дал свое согласие.

Автор: Валерий Карышев

Karishev.ru

 

Прослушать Аудио Курс (МР-3)
«Как сохранить свою свободу»

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Подброшенное оружие. КУРГАНСКИЕ: 1 комментарий


  1. Они не виновны. Почему не наказали виновных — ментов?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.