Повесть о реальном человеке IV

«Русский репортер» №6 (6) 23 июня 2007 г.

Автор: Дмитрий Соколов-Митрич

Эксперты сходятся во мнении, что бывшие уралмашевские предприятия только выиг­рали от смерти Хабарова. Но, несмотря на гибель лидера ОПС и разгром самой этой структуры, миф продолжает жить своей жизнью

— Был у нас тут такой авторитет — Эдуард Казарян, — рассказывает Сергей Плотников. — Он в свое время вынужден был уехать из страны, но продолжал тут курировать кое-какой бизнес через своего человека — Александра Вараксина. Однако постепенно этот Вараксин стал самостоятельной фигурой и решил, что больше ему незачем платить Казаряну. Тот обратился за поддержкой к весьма влиятельному вору в законе — деду Хасану [Аслану Усояну]. А тот решил воспользоваться ситуацией для того, чтобы укрепить в этом регионе свои позиции. В ответ в августе 2004 года по городу прокатилась волна погромов в уличных кафе, принадлежащих выходцам с Кавказа.

— Я в те дни говорил Хабарову, что не стоит влезать в эти разборки, — вспоминает Михаил. — Это конфликт не его уровня. Если ты вышел в большой бизнес, забудь о мелкой возне. Но он не послушал.

Последней каплей для правоохранительных органов стал очередной «митинг авторитетов».

— Это происходило в самом центре города, в сквере за Оперным театром, — рассказывает Елена Савицкая. — Собралось человек 200–300 крепких парней. В радиусе 500 метров от того места людей как ветром сдуло, хотя был час пик. Милиции тоже не было видно. Такого Хабарова я еще не видела. Обычно он косноязычен, а тут говорил с такой харизмой, что мурашки по телу. Начал раздавать указания присутствующим. Судя по всему, среди них были не только местные, потому что звучали названия других регионов. По всей видимости, Хабаров выстраивал параллельные структуры власти на поляне деда Хасана. Затем он обвинил местные власти в том, что они не хотят дать отпор экспансии тех сил, которые могут привести к дестабилизации обстановки в регионе. Помню фразу: «Мы не допустим здесь второго Беслана». И еще: «Владимир Владимирович, мы с Вами».

— На языке спецслужб это называется «появлением параллельного центра власти», — считает Сергей Плотников. — У уралмашевских всегда был этакий большевистский синд­ром — установление собственной справедливости. Отнять у плохих парней и отдать хорошим. Мол, мы всех плохих ребят перекосим, и будет у нас капитализм с человеческим лицом.

Многие из моих собеседников высказывали похожие суждения. По их мнению, если бы страна в какой-то момент развалилась, уралмашевцы вполне могли бы стать государствообразующей силой на небольшой территории. Но страна окрепла, новая система управления худо-бедно сложилась, и тем силам, которые в свое время эту систему подменили, места в ней больше не оказалось.

— Хабаров нарушил сразу две границы, — говорит Михаил. — Влез в сферу компетенции, как легальной власти, так и воровской. После его смерти многие высказывали предположение, что это дед Хасан через нашу милицию решил устранить Хабарова. Я не думаю, что это так. Насколько я знаю, просто из Москвы поступил приказ указать каждому его место.

Едва ли смерть Хабарова входила в эти планы. В то же время он не был похож на человека, который способен на само­убийство без посторонней помощи. У Хабарова не было навыков поведения в неволе: он никогда не сидел. Мы знаем, что накануне смерти его долго допрашивали.

— На какие струны там надавили, как его обрабатывали — для нас до сих пор загадка, — говорит Андрей Кабанов. — Но я вот что скажу. Я точно знаю, что повесился он сам, но молюсь за него. Господь разберется — осознанно он это сделал или нет.

Эксперты сходятся во мнении, что бывшие уралмашевские предприятия только выиграли от смерти Хабарова. Но, несмотря на гибель лидера ОПС и разгром самой этой структуры, миф продолжает жить своей жизнью. Слишком многим он выгоден.

— Мы стараемся сидеть тише воды ниже травы, и все равно нам не дают забыть, кто мы и откуда, — говорит Михаил. — Такое ощущение, что РУБОПу скучно без «Уралмаша». А время от времени разным людям, которые вообще никогда не имели к нам никакого отношения, поступают странные предложения. Например, называются суммы, за которые их готовы вычеркнуть из списка членов ОПС «Уралмаш». «Да мы ведь никогда ими не были!» — говорят эти люди. А им отвечают: «Не знаем, не знаем. У нас вы почему-то числитесь».

— А может, РУБОПу действительно нечем теперь заниматься?

— Победа над организованной преступностью сыграла с милицией злую шутку. Фактически они подменили собой нас. В советское время мы ментов не любили, но когда они нас сажали, никто не обижался. Потому что сажали честно и за дело. А теперь этот моральный баланс нарушен. Они стали такими же, какими были мы. А заняться-то им есть чем. Сейчас подрастает новое криминальное поколение. Вы заметили, что во времена так называемого разгула ОПГ на улицах было спокойно? Потому что люди, склонные к криминалу, шли с бейсбольной битой не на мирных граждан, а в магазины, рестораны, заводы.

Сейчас к бейсбольной бите присматривается поколение 12–14−летних, но их уже не подпустят даже к ларьку. Куда они пойдут? Правильно, на улицу.

Смотрите также по теме

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.