Повесть о реальном человеке

«Русский репортер» №6 (6) 23 июня 2007 г.

Автор: Дмитрий Соколов-Митрич

«Братва, не стреляйте друг в друга», — пел во второй половине 90−х ныне забытый исполнитель Евгений Кемеровский. Но «братва» стреляла. В каждом областном городе России на кладбище есть уголок, уставленный роскошными памятниками. В народе их иронично называют «аллеи героев» — в этих могилах и вправду лежат «герои 90−х», погибшие в гангстерских войнах. Но ведь погибли далеко не все: по оценкам МВД, в состав преступных группировок входило несколько сотен тысяч человек. Целый социальный слой более 10 лет жил по понятиям: «перетирал темы», «конкретно решал вопросы». Сегодня все в прошлом, но люди-то, некогда составлявшие этот слой, никуда не делись. Они — среди нас. Бывают ли «бывшие» бандиты, как живут и что делают сейчас «бойцы», «авторитеты» и «бригадиры» 90−х?

Организованная преступная группировка «Уралмаш» продержалась на общественном горизонте России дольше прочих криминальных брендов. Ее лидер Александр Хабаров попытался встроиться в новую жизнь не тайком, как многие его коллеги по цеху, а в открытую. Итогом неудачного ребрендинга стала загадочная гибель Хабарова в СИЗО № 1 города Екатеринбурга. Весной Генпрокуратура закрыла последнюю страницу в деле этого преступного сообщества. Первая часть его истории типична для своего времени. Вторая — уникальна

К могиле Александра Хабарова на Северном кладбище Екатеринбурга лучше всего подходить с тыльной стороны и спиной вперед. Постояв перед памятником, точно так же — не оборачиваясь — следует удалиться. Дело в том, что с недавних пор на ближайшей сосне установлена камера слежения, которая фиксирует все, что происходит рядом. На вопрос «Кто ее установил?» друзья покойного ответа не дают. Правоохранительные органы тоже не подтверждают свою причастность. Проще всего было бы залезть на сосну, оборвать провода и посмотреть, кто приедет. Но сделать этого никто из друзей Хабарова не решается. Времена уже не те.

С тех пор как лидер уралмашевской группировки был обнаружен мертвым в камере СИЗО № 1 города Екатеринбурга, прошло два года. Тогда это событие всколыхнуло весь Урал. В газетах писали, что регион стоит на пороге новой криминальной войны. Однако никакой войны не последовало. Когда два месяца назад Генпрокуратура окончательно закрыла расследование, объявив, что Хабаров не был убит, это событие прошло почти незамеченным.

— Народу хочется верить, что его убили, но мы-то, близкие люди, уверены, что он сам повесился. Другое дело, как его до этого довели…

Напротив меня — один из самых близких друзей Хабарова. Общаться он согласился при условии, что я не буду называть не только его фамилии, но даже имени. Назовем его Михаилом. Несмотря на свои близкие отношения с покойным, разговор он начинает со слов: «Не надо делать из него героя».

— Зверями в те времена были все. И у тех, кто начинал с истоков, руки по локоть в крови. Другой вопрос, кто какой дорогой пошел потом. В определенной степени Хабаров прошел ту же самую эволюцию, что и многие из нас. Сначала: «Буду грабить всех!» Потом: «Нет, только негодяев!» И, наконец: «Буду отдавать». Но если писать про него всю правду, придется оскорбить его память. А без этого получится вранье. Лучше пиши не про Хабарова, а про явление, частью которого были все мы.

Криминальная жизнь Свердловска 80−х годов крутилась вокруг ресторанов. Наиболее злачным местом считался «Космос». Именно он и стал своего рода колыбелью свердловской организованной преступности. Здесь обменивались новостями, делились идеями, мирились и конфликтовали. В конце 80−х рестораны стали своего рода «диспетчерскими» новых возможностей. А первыми местами, где зарождался дикий капитализм, были ЦПКиО им. Маяковского (там уже вовсю орудовали «шпилевые», то есть картежники), привокзальная площадь (здесь «крутили колпачки» — наперстки — лохотронщики) и, конечно, Шувакишский вещевой рынок. Именно сюда приезжали закупать товар барыги со всего Урала.

— Знаешь, как зарождается ОПГ? — спрашивает Михаил. — Вот стоит человек, торгует. К нему подходит обычная шпана, дает по балде, отнимает деньги и убегает. А рядом стоит сильный парень. Просто стоит. Торгаш смот­рит по сторонам — милиции нет. Тогда он подбегает к этому парню и умоляет догнать ту шпану и вернуть ему деньги. Парень догоняет, нахлобучивает обидчиков и возвращает барыге украденное. Тот счастлив: «Слушай, а давай ты будешь все время где-нибудь рядом, а я тебе в день буду платить 10 процентов от выручки». Парень говорит: «А что? Давай». День стоит, два, а потом думает: «Что-то я слишком задешево тут торчу. Подходит к соседу того торговца: «Слышь, брателло, а давай ты мне тоже будешь платить?» Брателло против. Тогда сильный парень зовет ту шпану и говорит: «Слышь, нахлобучьте вот этого». Брателло тут же соглашается. Потом парень подходит к третьему торговцу, четвертому и так далее. Вот и появилось на наших глазах организованное преступное сообщество. Но в какой именно момент оно зародилось? Когда парень подошел ко второму торговцу? Нет. Оно появилось тогда, когда коммерсанты стали обращаться не в милицию, а к людям с сильными мускулами. А почему это произошло? Вот главный вопрос того времени.

Михаил прав, но лишь отчасти. Процесс «крышеобразования» имел взаимообразный характер. С одной стороны, в конце 80−х кооператоры действительно ринулись искать сильных людей, столкнувшись с тем, что официальные власти оказались не способны решать проб­лемы безопасности, гарантировать выполнение сделок и решать хозяйственные споры. С другой — сами обитатели злачных ресторанов, спортивных залов и клубов ветеранов войны в Афганистане не очень-то и ждали особого приглашения. Въехав в «тему», они устремились в хлебные места, делая «коммерсам» предложения, от которых нельзя было отказаться.

Уралмашевская ОПГ зародилась на небольшом пятачке вокруг 115−й и 117−й школ в Орджоникидзевском районе, где расположен завод-гигант «Уралмаш». Собственно, как сообщество молодых энергичных ребят она сложилась уже году в 84−м. Все тренировались на одном стадионе, у одних тренеров, влюблялись в одних и тех же девчонок. Это были парни с заводской окраины, в которых был очень силен дух реванша по отношению к более «мажорной» молодежи из центра.

Орджоникидзевский район Екатеринбурга — родина «уралмашевцев». ОПГ исчезла, лица и жес­ты остались прежними.

Григорий и Константин Цыгановы по праву считаются «крестными отцами» уралмашевской группировки. Вместе с ними дело начинали их друзья, родственники, соседи по двору: Сергей Терентьев, Александр Крук, Сергей Воробьев, Андрей Панпурин, Игорь Маевский. Ядро составляли «спортсмены», далекие от блатных понятий и воровской романтики. Главной мотивацией был не образ жизни, а дух соперничества и извлечение прибыли. О равнодушии к воровским традициям говорит хотя бы тот факт, что силовым блоком лидеры группировки доверили командовать Сергею Курдюмову — человеку, который к тому времени успел побывать на зоне и имел там статус «опущенного». Именно ненависть Курдюмова к «законникам» и определила этот выбор, который он полностью оправдал своей жестокостью по отношению к врагам группировки.

Читать далее



Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.